Русская деревня

В этой деревне огни не погашены.

Ты мне тоску не пророчь!

Яркими звездами нежно украшена

тихая зимняя ночь.

Н. Рубцов.

Много трудностей на своем веку пережила русская деревня: разорение общины (реформа Столыпина), коллективизация, создание колхозов и совхозов, их разгон и разорение, затем ставка на фермерские хозяйства. Все это привело к медленному умиранию деревни. А она держится из последних своих сил. Русь крестьянская помогала восстанавливать страну после гражданской войны, направляла людские ресурсы в города, так необходимые на построение индустриализации, отдавала последнее фронту, отказывая себе во всем. После Победы деревня стала потихонечку оживать, появились крепкие сельскохозяйственные предприятия, но целина вновь обескровила село. У страны не было других ресурсов, кроме деревни. Однако, несмотря ни на что, жизнь потихоньку брала свое.

Моя родная деревня Игнатьевское стоит на высоком берегу реки Лужа. Места необычайно красивые! Выйдешь на берег, а перед тобой открываются широкие дали с видами на соседние деревни – Дубровка, Новостройка, Шемякино (Боровского района); за лесом д. Климовское. Леса и перелески скрывают остальные деревни. Расстояние между ними не более 3-4 км. История д. Игнатьевское своими корнями уходит далеко в прошлое, к началу 17 века. Упоминания о ней впервые мне удалось прочитать в альманахе «Родная старина» под редакцией С.В. Позднякова за 1998 г. в разделе «Платежная книга 1621 г.». Сельцо Игнатьевское и д. Заболотное относились к волости Городошевичи и принадлежали помещику Дружине Микифору сыну Суморокова стременному конюху (так в тексте). А время тогда было лихое — Русь приходила в себя после Смутного времени. В третьем выпуске «Родная старина» этого же автора в главе «Переписная книга Малоярославецкого уезда 1646 г.» читаем: «За Иваном Митрофановым Пузиковым сельцо Игнатьевское и деревня Болотная (Заболотное). Дворов крестьянских 8, крестьян 22. Дворов бобыльских 3, бобылей 7».

Деревня по меркам средней полосы большая – около сотни жилых домов. Во второй половине 19 века она принадлежала помещику Ланскому, а её последним владельцем был фабрикант Лосев (к сожалению, имени и отчества его я не помню). Он владел в Москве одной из мануфактурных фабрик. После революции большевики оставили Лосева руководить своей же фабрикой в Москве. Крестьяне обожали барина за справедливость и доброту. Он многое делал для облегчения их нелегкой жизни. По рассказам старожилов, барин имел какое-то отношение к движению народовольцев. Неоднократно с обыском в именье наведывались жандармы, и дворовые люди прятали в овраге какие-то прокламации. В 30-е годы д. Игнатьевское поделили на совхоз им. «I Пятилетки» и колхоз, который назвали «Друг детей».Так, бок о бок и просуществовали эти 2 сельхозпредприятия в черте одного поселения до самой перестройки и реставрации капитализма, правда, уже под другими именами.

Трудно представить, какую чашу страданий, испытаний, какие муки перенес наш терпеливый народ. Огромную рану стране нанесла страшная Великая Отечественная война. С первых же дней на фронт из моей деревни ушло 44 человека, а вернулось только 10 односельчан. Основная часть потерь ушедших на фронт, пришлась на 41 – 42 годы. А сколько таких деревень по всей России!

Во времена Советской власти д. Игнатьевское переживала необычайный подъем: в 1954 г. был построен большой Дом культуры с игровыми комнатами, бильярдом, театральной студией (театральные традиции были заложены еще помещиками Ланскими), библиотекой. В деревне было 2 магазина: продуктовый и промтоварный, пекарня, которая работала круглосуточно, снабжая хлебом более 11 населенных пунктов, начальная школа, медпункт, почта, сельский Совет, чайная, где можно было перекусить солянкой, шницелем или рассольником. Работал местный радиоузел. А в бывшем барском доме разместился детский садик. Деревня жила полнокровной жизнью. Занятия в начальной школе проводились в 2 смены. Зимой горки были усыпаны детворой. Численность детей в возрасте от 6 до 16 лет достигала около двухсот человек. Большой совхозный сад снабжал первой клубникой и яблоками г. Москву. Сразу после войны совхоз числился как подсобное хозяйство НКВД. В д. Новостройка были построены кирпичный завод, продукция которого пошла на строительство 4 крупных коровников, Дома культуры, жилых домов для обслуживающего персонала, складов и погребов для хранения сельхозпродукции. Дом культуры работал 5 дней в неделю, билет на взрослый сеанс стоил 20 коп., а за 5 копеек дети смотрели мультики. В деревню со своими концертами приезжали артисты из Москвы, Калужской областной филармонии, Малоярославца. Да и своя художественная самодеятельность процветала…

Первый телевизор в деревне появился в 1957 году в ДК в смотровой комнате при читальном зале… А по вечерам в разных концах деревни власть в свои руки брала гармошка – голос русской души. Играли гармонисты так, что соловьи затихали.

Электричество тоже было свое. На старой мельнице стояла динамо-машина, которая снабжала деревню электричеством по вечерам. Коллективное воспитание накладывало на подрастающее поколение свои положительные черты — попробуй не поздоровайся с кем-либо из старших или пройди мимо старика и не помоги ему, если он в твоей помощи нуждается. Вечером будешь держать ответ перед родителями. А как уважали учителей и медработников! Это были авторитеты на селе. Да и замки в деревне стали появляться в конце 70 годов. Если никого не было дома, ставили у двери коромысло или втыкали любую ветку в калитку или в дверь дома, и означало это, что хозяин в настоящее время отсутствует.

Трудное было время, но деревня жила, растила хлеб и верила в свое светлое будущее. Однако, несмотря на достижения, дорогу к Малоярославцу, до которого около 8 – 9 км, построили только в 1971-72 году… Автобусные рейсы, количество которых достигало до 12 в день, были регулярными в любое время года. Первые рейсы были забиты битком — люди ехали на работу, на учебу, в районную больницу. Да и билет стоил в один конец всего 25 коп.

Правда, не всем так «повезло», таких деревень в округе было мало. Но люди верили, что ТАК будет, наладится жизнь и улучшится быт. В более крупных деревнях были начальные школы: в Панском, Бородухино, Игнатьевском, Капустино, а восьмилетние школы – в Адлеровке (Андреевское) и Шемякино Боровского района. Школа в Шемякино была построена в 1932 году из красного кирпича (в настоящее время снесена), а здание было крепкое. Ныне ни в одной из выше-перечисленных деревень школы не сохранились. Правда, в настоящее время действует школа-интернат в д. Панское, но она относительно молодая.

В 70-х годах прошлого века в верхних эшелонах власти с подачи «академика» Заславской пошла гулять разрушительная идея о неперспективных деревнях. И с бешеной энергией кинулись уничтожать малые деревеньки в угоду этой утопической затеи. На моих глазах за период с 1967 по 1977 год были уничтожены деревни Дарьинка, Гнидино, Куклеиха, Тяпино, Васильевское (а за эту деревеньку в декабре 1941 – в январе 1942 г.г. полегло около двухсот наших солдат). Думаю, читатели смогут сами продолжить мой список уничтоженных в мирное время близких их сердцу поселений. Эти деревеньки жили своей тихой размеренной жизнью, и никто не стремился их покинуть, перебраться на новое место жительства, несмотря на то, что и социальных услуг там почти не было: ни электричества, ни дорог. Только хлеб завозили на лошадях, да почту доставляли регулярно и в срок. А детям приходилось ходить в школу в соседнее село в любую погоду пешком. Окончательно добили село перестройка и демократическая власть. Деревня почти всегда была в пасынках у власти — социальные блага в последнюю очередь. Газ гоним за границу, а сами топим свои дома чем попало — в лес дорога заказана. Рухнула кормилица и защитница Руси. Ее поля заросли и продолжают зарастать молодым лесом или изобилуют карьерами, которые никто не рекультивирует и не собирается этого делать. А зачем? Ничего личного-бизнес. Нет работы, нет денег. Деревня деградирует и спивается. Государству не нужны ни натуральное мясо, ни хлеб, ни молоко. Кушайте сою и пальмовый жир. В свое время Т.Е. Гайдар сказал, что всё, что нужно, купим за валюту. Вот и «покупаем» втридорога продукцию, которая калечит и уродует граждан страны под названием Россия. А какой отвратительный хлеб выпекают сейчас! По истечению 3 – 5 часов его есть невозможно. И никто не несет за это ответственности. При Советской власти за нарушения ГОСТа можно было угодить на лесоповал. Во времена СССР финны приезжали в Россию за орловским хлебом. Попробуйте сейчас так называемый «орловский» черный хлеб.!!

Все это наводит на грустные размышления — «К чему идем и что будет?». Сколько же потребуется усилий, чтобы все это восстановить и вернуть людей к деревенской жизни!!! Убито основное — крестьянский ген, ген хлебороба, основа жизненной силы ДЕРЖАВЫ. Подорвали корни, которые питали Русь изначально. В одной книге я как-то прочитал: «Россию погубят 3 вещи — образование без культуры, водка без закуски и власть без совести». Если летом деревня оживает за счет дачников и отдыхающих, то появились сейчас села, где поздней осенью или зимой вы не увидите ни одного огонька — деревня мерт-ва. Нет огня, нет жизни. Мне порой и горько, и обидно – я-то хоть видел зачатки социализма, его лучшие стороны, а наши потомки, наши дети и внуки вынуждены будут прозябать и приспосабливаться к этой жизни, которая уже выжигает души, выжигает божественное начало, заложенное в человеке с момента его рождения.

В нынешнем экономическом коллапсе еще каким-то чудесным образом сохранились многострадальные русские обескровленные деревеньки. Они представляют собой уцелевшие островки среди моря разрушений. В романе А. Толстого «Хождение по мукам» герой, видя хаос в стране, говорит: «Великая Россия пропадает! Уезд останется – и оттуда пойдет русская земля». Очень хочетсяверить в возрождение русской деревни. Лишь бы поздно не было.

А. Езерский.

Поставьте памятник деревне

Поставьте памятник деревне

На Красной площади в Москве,

Там будут старые деревья,

Там будут яблоки в траве.

И покосившаяся хата

С крыльцом, рассыпавшимся в прах,

И мать убитого солдата

С позорной пенсией в руках.

И два горшка на частоколе,

И пядь невспаханной земли,

Как символ брошенного поля,

Давно лежащего в пыли.

И пусть поёт в тоске от боли

Непротрезвевший гармонист

О непонятной «русской доле»

Под тихий плач и ветра свист.

Пусть рядом робко встанут дети,

Что в деревнях ещё растут,

Наследство их на белом свете -

Все тот же чёрный, рабский труд.

Присядут бабы на скамейку,

И всё в них будет как всегда -

И сапоги, и телогрейки,

И взгляд потухший...

в никуда.

Поставьте памятник деревне,

Чтоб показать хотя бы раз

То, как покорно, как безгневно

Деревня ждёт свой смертный час.

Ломали кости, рвали жилы,

Но ни протестов, ни борьбы,

Одно лишь «Господи помилуй!»

И вера в праведность судьбы.

Поставьте памятник деревне

На Красной площади в Москве,

Там будут старые деревья,

Там будут яблоки в траве.

Николай Алексеевич Мельников. 1995 год.

22.03.2019 10:50
65