Во время оккупации - Газета Малоярославецкий край. Официальный сайт

Во время оккупации

Продолжаю публикацию несколько сокращённого дневника учителя Станковской школы Детчинского района Тульской области Василия Гавриловича Лепёшкина (начало статьи)




17 октября, пятница.
С утра по направлению Савинова послышалась ружейная и автоматная перестрелка, которая перешла в ожесточённый бой<…> К вечеру бой затих. Кругом видны зарева пожарищ. Вечером к нам заходит боец и просится переночевать <…> Боец рассказывает, что он и ещё несколько товарищей отбились от своей части и попали к нам в деревню. Боец был весь мокрый. Мы ему дали сухую одежду, накормили, и он на печи лёг спать. Нам он рассказал: «Мы со своим подразделением вели оборону дер. Ивановки, и наше подразделение залегло на берегу реки, которая отделяет Ивановку от Савинова. Немец вёл наступление из леса <…> превосходил нас численностью и вооружением. Он засыпал нас из пулемётов. Сопротивление наше было бесполезно <…> Мы вынуждены были отходить через реку. <…> Мы, человек 10, в спешке от своей части отбились и попали к вам в деревню. А главная часть <…> очевидно отошла на Савиново». Из его рассказа, да и другие бойцы рассказывают, что перевес всецело на стороне немцев. Немцы вооружены до зубов. <…> Мол, отдельные командиры во время боя оставляют нас одних, а сами прячутся. Настроение у бойцов безнадёжное. У некоторых паническое. Говорят: «Раз уже не берёт сила, то нечего зря и кровь проливать – сдавались бы и кончали войну».

Ночь под 18 октября. В деревне тихо и спокойно, как будто нет признаков жизни <…> Наши бойцы о чём-то тайно совещаются и к чему-то готовятся. Часа в два ночи я проснулся и заглянул в окно. На деревне суетились военные <…> Собрав все свои подразделения и военное снаряжение, полк спокойно двинулся в отступление на дер. Сущёво.

18 октября, суббота. Я вспомнил, что у матери на печке спит боец <…> бужу его. Он вскакивает, быстро собирается и спрашивает: «Что делать?». Я знаю, что у моего соседа Николая тоже ночуют четыре бойца. Я посылаю его к соседу. Он вернулся и говорит, что те бойцы остались, чтобы сдаться в плен немцам, и никуда идти не собираются. <…> Мы с бойцом вышли за деревню, я ему показал направление, куда идти, чтобы догнать наших <…> Часов в девять <…> вижу на лужайке около дороги расположились немцы, и возле них стоят винтовки, сомкнутые в козла. Немцы курят и о чём-то между собой гергечут <…> Два немца с винтовками наперевес направляются к мосту <…> и идут по направлению моего дома <…> Я выбегаю из дома на двор с тем расчётом, чтобы идти скорей к товарищу Егору Вас. по прозвищу «Грач», сказать ему, что пришли немцы – что будем делать? Во дворе меня встретил немец и спрашивает: «Коммунист?» Я кручу головой и говорю – нет, нет. Немец снимает с меня шапку, видит, что не стриженый, спрашивает: «Комиссар?» Я опять отвечаю — нет и показываю ему свою инвалидную руку. Он говорит: «Рус зольдат гут» — и идёт от меня дальше <…> Немцы, которые шли к нам, стоят около соседа Николая, а из дома выходит к немцам сам Николай, подняв вверх руки, кричит: «Сдаюсь, сдаюсь!» Немец обыскал его, что-то побормотал и полез к соседу в хату. Из хаты он выводит четырёх наших бойцов <…> обыскивает. Походят ещё немцы. Двое повели наших пленных на ту сторону, а двое бьют об вётлы винтовки, отобранные у наших бойцов <…> Мы с матерью хотя и в разделе, но дверь у нас проходная [в разные части избы] не забита <…> У неё полна изба немцев. Кто курит, кто изредка перебрасывается своей непонятной речью, а кто смотрит на нашу обстановку. Один среднего роста, мордастый, то ли немец, то ли финн, берёт кружку, подходит к матери и орёт: «Матка млек! Млек матка!» Мать спрашивает у меня: «Что он просит?» — я говорю, наверно, молока. Говори нет коровы.

Немец ещё несколько раз пытался просить молока, но видит, что его не понимают, ударил кружкой о лавку и крикнул на мать: «Швай, люсский дуляк!» Все немцы засмеялись, а он отошёл от ма-тери в сторону.

После этой сцены я слышу шум в своей избе, Иду к себе <…>, а у меня полный погром. Полна изба немцев: кто вытащил из печи чугун с борщом и вылавливает из борща мясное, вытащив суёт в сумку и уходит вон. Кто лезет ещё в печь и тащит, что попало под руку, кто на полу из чугуна ест щи – полный хаос. Я стою и наблюдаю, что будет дальше. Ко мне ни один немец ни с чем не обращается <…> Наконец немцы ушли…

Немцы сгоняют много мужчин. Оказывается, они ходят по домам и забирают мужчин, которых подозревают русскими солдатами. Собрав человек около 40 «лопатников» и деревенских <…> немцы под конвоем отправили на Малоярославец <…> — уже был занят немцами. <…> Женщины плакали и роптали на немцев. Я, предчувствуя недоброе, как бы в шутку сказал женщинам: «Это вам, тёти, пока цветки, ягодки ещё будут». <…> Среди населения по отношению немцев пошли всякие толки: кто был на стороне немцев, кто защищал своих.

Вечером в деревню прибыло подразделение немцев. Они подъехали к школе и стали располагаться. На грузовике подвезли военное снаряжение и два лёгких орудия. Осмотрев школу, <…> переехали на край деревни к Сущёву, где и расположились на ночь.

19 октября, воскресенье. Немецкий отряд, ночевавший в деревне, выехал в Савиново <…> Так началась жизнь при немцах. Народ остался без власти. А безвластие порождает анархию. Поэтому население, как только пришли немцы, сразу приступило к погромам. Начали громить и тащить в первую очередь сельсоветы, избы-читальни, библиотеки, школы и магазины. Хотя магазины управились очистить до прихода немцев сами завмаги <…> Из указанных учреждений тащили рамы, двери, мебель. Из библиотек – книги и прочие принадлежности. Всё ломалось, рвалось, разбрасывалось. Колхозный скот бродил в поле <…> Колхозный картофель остался некопанным. На всё это без привычки было жутко смотреть <…>.

20 октября, понедельник. <…> Решил сходить в Детчино и узнать, что там творится. По дороге наблюдались жуткие картины. Под Савиновым всюду были видны следы недавнего боя. Бойцы убитые, хотя были убраны, но на поле всюду валялись из-под патрон цинки и ящики. Пустые гильзы, окровавленные бинты и разное изуродованное военное имущество. В Савиново <…> колхозница <…> рассказала мне жуткие дела. В Савиново, говорит, стояла наша военная часть из каких-то учителей, не то курсантов. Были они все молодые и говорили, что они на фронт прибыли недавно и мало обучены военному делу. В бою за Савиново их много погибло, а ещё больше в овраге, когда они отступали на Васисово. Много было убитых и немцев, но наших больше. Немцы своих убитых хоронили с попом. Но у нас хоронили мало, больше куда-то увозили.

За Савиновым по полю ещё лежали наши убитые. Они были разуты и раздеты – в одном нижнем белье <…> За Малаховым по дороге к Детчину валяются ящики, молочные фляги, всевозможные банки, склянки и прочие хозяйственные безделушки. По всему видно, что ближайшее к Детчину население громят Детчино <…> Поля и дороги изрыты противотанковыми рвами и другими военными укреплениями <…> О ужас, ужас! Что стало с Детчиным и что в нём творилось. Центр <…> представлял из себя груду развалин. Дом Советов был почти весь разрушен <…> От нашего РОНО остались одни развалины. Вокруг Дома Советов были разбросаны разные архивные бумаги и прочая документация. В сквере около Дома Советов немцы похоронили своих убитых. Население рассказывает – хоронили в гробах, каждого по отдельности. И действительно над каждой могилой был поставлен берёзовый крест. На каждом кресту надета каска. И очевидно, какие награждены, у тех на могиле стоял фанерный чёрный крест.

В центре [Детчина] до жути потрясающая картина. Многие дома разрушены и обезображены. Магазины и другие учреждения разграблены и обезображены. Что поценней растащено, а что мало пригодное разбросано по всему Детчину. Что же делало население? – это ужас. Население всех ближних деревень: кто прибыл на лошади, кто пеший, кто на тачанке, кто на чём – громили магазины, учреждения и склады. Тащили всё, что попадало под руку: железо, посуду, пустые кадки, ящики. <…> Немцев в Детчине было совсем мало, но и они не обращали на погромы никакого внимания.

Я вижу около базы большое скопление народа и там творится что-то непонятное. Туда что-то гергеча между собой направились два немца <…> Сама база была уже разграблена. Но за базой в этом же помещении был склад соли. <…> Склад донельзя набит людьми, а снаружи напирали всё сильней и сильней. Происходила самая настоящая давка. Прибывшие сюда два немца стали наводить порядок. Весь народ от склада отогнали и поставили в очередь. Из склада даже лишний народ выгнали в очередь. Один немец остался в складу смотреть за порядком, а другой наводил порядок снаружи. И толкотня прекратилась. Соль тащили мешками, кто сколько мог.

Я пошёл к станции. Почта была разбомблена <…> Станция Суходрев была цела, но вся обезображена: ни окон, ни дверей – всё побито, поломано. Пристанционные помещения некоторые целы, а некоторые разбомблены. Железнодорожный мост взорван. Кругом одни развалины. Когда я вернулся обратно, у склада опять шла полная неразбериха. Немцев не было, и народ опять творил чудеса свои. <…>

Я пошёл посмотреть, что стало с Детчинской средней школой. Школа находилась к дер. Таурово, на краю Детчина <…> кирпичная, двухэтажная. Построенная ещё в царское время. При советской власти под войну возле старого здания было выстроено дополнительное двух- этажное здание, нижний этаж кирпичный, а второй деревянный. По дороге <…> в посёлке тоже было несколько домов разбомблено <…> Школа была разбомблена и от неё остались одни развалины.

<…> Вернулся домой, падший духом <…> с одной думой: что будет дальше. Немцы у нас в деревне появлялись изредка проездом <…> Колхозники приступили к ликвидации колхоза. В первую очередь начали растаскивать из кладовых зерно. Потом растаскивали колхозные постройки. Кто посильней и понаглей стали под шумок резать колхозных овец, т.к. они бродили по полю и загонялись только на ночь. Колхозники, видя такое безобразие, пришли к заключению: поделить весь колхозный скот по трудодням. Так и сделали <…> Сбруя и сельхоз. инвентарь тоже поделили по трудодням. При делёжке ругались до хрипоты. Даже дело доходило до драки. Отдельные активные погромщики на сельский актив со злобой кричали: «Довольно, отцарствовались! Отошла ваша власть!» <…>

И после этого (раздела скота – А.И.) зажили по единоличному. Многие безумцы были даже рады и восхваляли немцев. А в это время каждый день из деревни в деревню шли сотнями наши бойцы-окруженцы. Вид их был ужасный. Собраны все были кто в чём. Заросшие, оборванные, голодные и холодные. Заходили в дома, просили чего-либо покушать. Кто был из оккупированной местности – пробирались домой. Чья местность была за фронтом, пробирались ближе к фронту. Некоторые группы бойцов шли в полной военной форме и с винтовками. Они говорили: «Мы ещё повоюем». <…>

Что только можно было не услышать от этих обездоленных людей? Кто рассказывал, как во время окружения их бросило командование, и они остались на произвол судьбы. Кто приписывал наше отступление измене командования, кто ссылался на плохое вооружение нашей армии, а кто просто желал, чтобы поскорей кончилась война и вернуться домой. Но были и такие, которые твёрдо верили в победу. В один день ко мне заходит мужчина в возрасте лет тридцати пяти. Одет он был в рваной крестьянской одежде. Попросил поесть. Жена его покормила. Пока он ел, кто он и откуда и куда идёт, мы расспрашивать не пытались. Но по всему было видно, что он не окруженец. Только что он поел, в избу заходят три военных. Они были в полном боевом вооружении. Попросили разрешения передохнуть и стали закуривать. Первый гость завёл с ними разговор и стал окруженцам доказывать, что немцы скоро возьмут Москву, и война закончится. Нашим теперь с немцами не справиться. И сопротивляться теперь бесполезно. Наш боец, по всему было видно, из командиров, спрашивает у гражданина: «А вы кто будете?» Гражданин отвечает: «Я был в тюрьме, немцы освободили, теперь иду домой. А сам я из-под Калуги». Боец говорит: «Тогда и вали подобру-поздорову, а не агитируй тут за немцев. Нам теперь понятно, что ты за «гусь». И гражданин из тюрьмы быстро смылся. Окруженцев мы покормили, спросили, что они думают делать дальше? Они сказали, что будем пробиваться к своим. И от нас пошли на Малоярославец.

Александр Исаченко

(Продолжение следует)

28.01.2020 09:15
106

Наверх страницы